sublieutenant (sublieutenant) wrote,
sublieutenant
sublieutenant

О всяком литературном

Придумалось тут. Придуматься-то придумалось за неполную минуту, а писалось часа два.
Мало того, и написалось что-то странное.

Шут с ним. Просто еще одна зарисовка.


ЗАКОН


Человек, заключенный в литую окружность прицела, всегда выглядит странно. Он кажется большим и в то же время маленьким. И он всегда неподвижен. Когда смотришь на человека сквозь прицел, это похоже на разглядывание какого-то существа в окуляр микроскопа.

- Стоять, - сказал я не очень громко, - Руки поднять вверх. Не шевелиться.

Голос после перегрузок еще плохо повиновался. Голосовые связки точно перетерлись во время спуска – слова крошились, разваливались, сипели.
Но он понял. Медленно повернулся ко мне лицом, поднял руки.



Не солдат. Мешковатый потертый комбинезон не походил на военную форму. И уж конечно солдаты не носят широкополых соломенных шляп, а лица их выбриты. У человека, занявшего всю окружность прицела, была борода – неопрятная клочковатая борода цвета ноябрськой жухлой травы.
На меня он смотрел немного настороженно, но без испуга. Только в глазах угадывался сквознячок любопытства.

- Где остальные? – спросил я резко, не опуская карабин, - Кто главный? Сколько вас?

- Спокойно, - он опустил руки чуть ниже, - Все в порядке…

- Сейчас все будет не в порядке. Отвечать! Быстро!

В тяжелом панцире штурмового скафандра было жарко. Гадко ныло в висках, подрагивали пальцы. Внутренности казались заключенной в хрупком теле лягушкой, пульсирующей и готовой в любой момент выпрыгнуть наружу. Четырехкратные перегрузки – вот как это называется. Десантный модуль, прослуживший мне столько лет, все же оказался не вечен. Он спас жизнь своему единственному пассажиру, пусть и наполовину отключив амортизационные системы, и сейчас лежал неподалеку – бесформенный ком стали, пластика и стекла, зарывшийся в землю почти наполовину.

Я машинально поднял голову. В бездонном, гигантском, невозможно-синем небе все еще оставался мой след – крохотная фиолетовая точка. Словно кто-то проткнул небесный купол спицей, оставив едва различимое отверстие, сквозь которое было видно ледяную глубину космоса.

В последний раз, когда я был здесь, небо было цвета ржавчины.

- Я не солдат, - сказал человек, - У меня нет оружия. Все в порядке.

Это не могло быть правдой. Как и синее небо над головой. Как заросли травы вокруг, такого невероятного цвета, точно их освещало снизу какое-то отдельное зеленое солнце. Какие-то новые газы с галлюциногенным эффектом? Направленное излучение, воздействующее на мозг? Гипноз?

Человек в прицеле был неподвижен. Я мог нажать на спусковой крючок и посмотреть, что с ним станет. Это был соблазн.

- Я капитан сто второй дивизии Его Величества, - сказал я, - Десантный Корпус. У меня есть право на полевые допросы и на нейтрализацию любых сил противника, в том числе и содействующего ему населения. У меня неограниченные полномочия. Я хочу знать, какие вражеские силы сосредоточены в этом районе. Мятежники, мутанты, рейдеры – все. В чьих руках ближайший город, есть ли поблизости тяжелая техника, аэродромы, военные лагеря. Имена командиров, численный состав, моральное состояние. Все.

- Извините, не могу вам этого сказать, - произнес он дружелюбно, не опуская, однако, рук.

Я приподнял карабин повыше. Неудобно – руки по-прежнему подрагивали. В кольце прицела мелькнула клочковатая борода.

- Почему?

- Здесь нет ничего такого. Война закончилась.

Он смеялся надо мной, этот непонятный человек. И ему не было страшно. Человек в черном панцире с эмблемой Его Императорского Величества Десантного Корпуса и с оружием в руках не пугал его. Наверно, стоило всадить приклад ему под ребра. Но я опять сдержал себя. Когда обстановка неясна, лучше воздержаться от необдуманных решений. А сейчас обстановка была очень, очень неясна.

- Вы лжете, - сказал я негромко.

- Ничуть. Здесь давно уже не было войны. Я никогда не слышал о мятежниках, а последнего из мутантов не застал и мой прадед. Вы не ошиблись планетой?

Я опустил карабин – тот внезапно стал слишком тяжел. На лбу выступили ледяные и очень мелкие капельки пота.

- Не ошибся, - сказал я, - Это Земля. Просто я не был тут очень давно.

- Лет двести.

- Что?

- Насколько я знаю, последний Император правил лет двести назад.

- Императора нет? Мы проиграли?

- Не знаю, кто проиграл, - он пожал плечами, - Я же говорю, войны нет. Можно опустить руки?

- А?.. Да. Конечно.

Он опустил руки, потер онемевшие запястья.

Двести лет. Значит, мне это удалось. Я обманул не только войну, я обманул смерть. Я вернулся и я жив. А они все мертвы. И те, кто посылал меня в бой, и те, кто стрелял в меня, и те, кто никогда меня даже не видел. Я пережил их всех.

- Вам плохо?

- Нет, - сказал я через силу, - Это так… последствия перегрузок. Это пройдет. Значит, войны нет, так?

- Так, - подтвердил он, не спуская с меня любопытного взгляда, - Конечно, сохранились легенды о войне, но боюсь, что они очень смутны и неточны. Я даже думаю…

- Мы называли ее последней войной, - сказал я, опускаясь на траву, - И я не верю, что она закончилась.

Он усмехнулся.

- Ну, мы-то живы. Это лучшее доказательство, верно?

- Это был ад. Ад, настолько накалившийся, что готов был вот-вот расплавить сам себя и изойти зловонным дымом, раскрошив остатки планеты и выпустив в космос то, что уцелело от атмосферы. Вы там не были… Мутанты наступали с запада, Второй Корпус уже был в окружении, мятежники нанесли ядерный удар по южному полушарию, рейдеры превратили половину Восточной Европы в руины… Четвертый Корпус еще держался, но мы знали, что осталось совсем немного. Земля воняла, как разлагающийся труп. Я помню это. Черная земля и небо цвета ржавчины. Радиация выедала человека за полчаса. Зловоние, огонь и смерть – вот что такое была последняя война.

- А вы…

- Я выжил. У меня был старый десантный модуль, один из немногих уцелевших. И крио-камера. У меня не было выбора. Земля превращалась в одну огромную могилу, обреченную вечно крутиться среди звезд. Я не хотел быть там.

- Кроме вас никто не уцелел? – спросил он осторожно.

- Нет. Запас кислорода был ограничен и я… и мои люди… У них не получилось. Они остались там. То есть тут, - я провел рукой по траве. Сочной, упругой, зеленой до того, что щипало в глазах.

Хорошо, что магазин карабина был примкнут. Он не спросит меня, почему в нем осталась едва ли половина патронов. Да и не его это дело. Пристрелить бы его, подумал я с внезапным озлоблением, пялится как на музейный экспонат. Как на осколок Империи, причудливый артефакт, занесенный из прошлого. Тварь. Жил себе на зеленой травке да под синим небом, в то время как я… как мы…
Показать бы тебе, как пахнет плазменная вспышка в переполненном людьми бункере. Как скрипят стальные когти танков, переваливающихся через траншеи. Какого цвета сполохи разрядов, едва видимые в мертвом, выжженном небе...

- Здесь многое переменилось, - сказал я, хоть и не собирался ничего говорить, - Когда я улетал, все было иначе. Совсем иначе. Атмосферы практически не было, все что осталось, было уже непригодно для жизни. Ядовитые газы, радиоактивные испарения, бактерии. Я никогда не видел неба такого цвета.

- Все оказалось не так страшно. Озоновый слой удалось восстановить. Биосфера сумела починить сама себя. Болезни бушевали долго, о них мне рассказывал дед, но и они оказались не вечны. С водой было поначалу сложно. Слишком много гадости оказалось в ней намешано.

- А сейчас?

Он улыбнулся.

- Если хотите, я отведу вас к нашему озеру. Оно прозрачно, как горный ручей и в нем водятся такие карпы, каких вы прежде и не видели!

- Я вообще не видел карпов, - пробормотал я, - Это все невероятно. То есть фауна вернулась?

- Фауна?..

- Животные. Птицы, насекомые, все.

- На месте, сколько я себя помню. Это следствие Закона. Иногда я ухожу в горы, подстрелить оленя, но не очень часто. У меня своя отара, свои коровы, лошади. Видимо, все было не так страшно, как вы рассказываете.

- Наверно.

- Пойдемте, господин офицер, я отведу вас домой. Чего сидеть посреди поля…

Я поднялся и закинул карабин за спину. Куда бы он ни повел меня, я пошел бы безропотно следом, погруженный в себя и не замечающий ничего вокруг.

Мы пошли по тропинке, петляющей между зарослей. Я видел ягоды – разноцветные сферы, висящие то здесь, то там. Дважды нам дорогу перебегала ящерица и оба раза мне стоило огромного труда подавить рефлекс, тянувший вскинуть оружие. Мой спутник лишь добродушно усмехался.

- От животных тут нет зла, - сказал он, заметив как я вздрогнул, когда рядом пролетела небольшая птица, - Ну разве что хорьки. В курятнике лютуют, уж который год сладу с ними нет… А так, хвала Закону, все в порядке.

- Стойте, - я даже замедлили шаг, - А чья власть на планете сейчас? Я не подумал об этом.

Человек приподнял бровь.

- Власть?

- Кто правит?

- Простите…

- Кто управляет? – я потерял терпение, - Кто главный?

- Я управляю, - подумав, сказал он, - Хозяйством занимаюсь, когда хочу, делаю, что хочу. Хочу – иду на охоту, хочу – целый день копаюсь в саду. Иногда картины рисую, хотя получается, честно говоря, не…

- Плевать. Кому вы подчиняетесь?

Он опять задумался.

- Природе. Когда приходит ночь, ложусь спать, наступает утро – просыпаюсь. Погоде еще, наверно. Как дождь запустит, прячусь под крышу, морозы – натягиваю шубу…

Он или ловко притворялся или действительно понятия не имел, о чем я говорю.

- А кто решает, чем вам заниматься? Кто выбирает места для пастбищ? Дает разрешение на охоту?

- Как кто? – в глазах его полыхнули искорки смеха. Наверно, он думал, что странный пришелец ведет с ним шутливую, хоть и не вполне понятную, беседу, - Я, конечно. А кто ж еще?

- То есть верховной власти на планете не существует? Каждый делает, что хочет?

- Конечно. Закон.

- Хороший закон… - пробормотал я, - Но ведь это анархия! Безответственность. Вседозволенность тянет за собой безнаказанность. У вас много преступлений?

- Пре…

- Убийства. Кражи. Изнасилования.

- Я убил волка в том году, - протянул он, - Видите ли, тот задушил двух козлят и…

- К чертям ваших козлят! Я про убийства. Когда люди убивают людей. Часто такое бывает? Или крадут вещи?

- Такого не бывает. Может, раньше так и было… Лет двести назад. Сейчас, слава Закону, такое никому и в голову не придет. Зачем? У меня вдоволь земли, воздуха, у меня на месте руки, я еще не стар.

- Интересный закон. Кто же судит по нему? Если нет верховной власти, то где суд?

- Кто может быть лучшим судьей, если не ты сам? Каждый судит себя как умеет. За лень, за трусость, за жадность… Как так – кто-то другой будет меня судить?.. Он же ничего про меня не знает!

- Изменилось больше, чем я думал. К черту… Я так понимаю, армий у вас тоже нет?

- Нет.

- А если война?

- Нам не с кем воевать.

- Войны были и будут всегда, тут уж можешь мне поверить. Их никто не хочет и не заказывает, но такова человеческая природа. Рано или поздно приходится брать оружие в руки. Империя и погибла из-за того, что не смогла побороть человеческую природу.

- У нас никогда не будет войн, - сказал он терпеливо, - Потому что войны против Закона. И человеческая природа против него тоже бессильна.

- Рехнуться. Пасторальная идиллия. Что-то невероятное.

Он лишь молча пожал плечами. Мол, вам виднее.

А через несколько минут показался его дом. В очередной раз обогнув густые заросли, мы вышли к большому, рубленному из дерева, зданию с покатой крышей и каменной трубой. Ничего такого я прежде не видел. Сделано все было ладно, на совесть, это видно было даже издалека. Около дома был разбит небольшой цветник, алые, синие и оранжевые венчики цветов едва заметно колыхались на ветру. С другой стороны я увидел фруктовый сад. Высокий, выложенный кирпичом, колодец. С любовью сделанный крепкий стол. Плаха для дров. Все это было так красиво и так невероятно, что у меня перехватило дыхание – на мгновенье даже показалось, что грудь снова стиснуло перегрузками. Деловито гогоча, через двор прошло несколько гусей. Здесь все жило. Здесь не пахло горючей смесью, не трещали разряды лайтингов, на земле не угадывалось ни одной воронки. Это было непривычно, дико, невозможно.

- Садитесь, - пригласил хозяин, - Я пока на стол накрою. Проголодались-то, наверно.

- А здесь везде так? – спросил я, - Ну, то есть…

Я не закончил, но он понял и так.

- Что вы, я же не все время в земле ковыряюсь. В подвале есть компьютер, внешние накопители. Питание от солнца и химических батарей. Хотя есть свой атомный реактор, очень удобно и практично... Я пользуюсь всепланетной информационной сетью, а если заболею, всегда есть запас нано-лекарств. Не одичали же мы, за двести-то лет…

Я прислонил карабин к колодцу. На его фоне оружие выглядело неуместно и чуждо. Бесполезно. Чтоб снять панцирь ушло минут пять. Наконец он свалился с меня с жалобным звоном. Я не стал его поднимать. Без бронированной кожи дышалось легче. Пахло свежей землей, глиной, деревом, сеном, солнцем. Пахло так, что хотелось спрятать лицо в ладонях, прикрыть нос, глаза, уши. Чтоб сосредоточиться хоть на минуту. Чтоб понять.

Хозяин, не обращая на меня внимания, копался в огромном сундуке, перекладывая какой-то хлам.

- Не могу в это поверить, - сказал я, хоть он и стоял ко мне спиной, - До сих пор. Это все слишком невероятно. Все поколения людей, живших на Земле, уничтожали сами себя. Долго, упорно, изобретательно. Мы придумывали сотни новых способов и тысячи причин. Мы находили одно оправдание за другим. Когда нам не нужны были чужие земли, мы хотели забрать чужое золото. Когда золото потеряло цену, мы стали истреблять себя ради редких металлов. Изобрели синтез – и начали борьбу за владение информацией. И всегда мы боролись за власть. Дубинами, мушкетами, лайтингами. Я был там. Я жил той жизнью. И самое страшное… Нет, не атомные бомбы. Даже не биологическое оружие. Знаете, что самое страшное?

- Что? – спросил он, не отвлекаясь. В сундуке что-то звенело, вероятно за многие годы там скопилось прилично вещей, о которых хозяин давно забыл.

- Мы воевали не потому, что нам этого хотелось. И планету свою уничтожили не из-за этого. Мы ведь просто не могли иначе. Человеческая природа – вот самый страшный из часовых механизмов. Он толкает нас вперед. Из одной войны в другую. Изобретая для нас новые виды снарядов и новые штаммы вирусов. Мы просто не можем иначе. То, что было двести лет назад, всего лишь акономерный
конец. Я начал понимать это только сейчас. Странно. И что еще более странно, я вижу, что вы справились с этим. Не знаю, как, но справились. Отключили то, что спрятано очень глубоко внутри каждого из нас. Я бы сказал, что это невозможно, но я вижу это, - я провел рукой по грубому дереву, - Вижу, хоть и не могу понять.

- А что тут понимать… - пробормотал он, - Мы тут, можно сказать, и не причем. Заслуг у нас особых нету. Это все Закон.

- Закон, - улыбнулся я, - опять этот таинственный Закон, который меняет души и преображает планеты. Не знаю, кто его придумал и в чем он заключается, но, черт возьми, это, должно быть, мощная штука.

Хозяин издал довольный возглас, судя по всему, он нашел то, что искал.

- А что там… - пропыхтел он, вынимая что-то тяжелое, - Я его и придумал. Кому еще?..

Я удивился. И что-то еще прыгнуло в мозгу, кольнуло скользким хвостом, что-то вдруг стало понятно… Ведь и в самом деле, как же так…

Я повернулся к нему. И увидел черный глаз винтовки. Старой, пыльной, Бог знает какого века, винтовки.

Я потянулся к карабину. Не то чтоб я верил, что успею, мозг успел просчитать все гораздо быстрее, чем непослушное тело успело пошевелиться. Просто иначе, наверно, я не мог. Наверно, такова была моя природа.

Я успел коснуться теплого металла ладонью, а потом мир перед глазами вдруг подпрыгнул, скакнул куда-то в сторону, крутанулся, смешав стога сена, колодец, землю и небо в какую-то пеструю зыбкую круговерть.

Когда мир вернул все на свои места, я лежал на боку. В щеку больно упиралась ветка. Пахло сырой землей и чем-то еще. Чем-то знакомым, родом из детства. Но для таких запахов нет названия. В животе образовалось неприятное тягучее ощущение. Боли не было, только зуд в боку и чувство жажды. Я попытался перекатиться на бок, но смог лишь опереться плечом о землю.

Скосил глаза и увидел, что земля подо мной черная и мокрая.

- Извини, - сказал человек, глядящий на меня сверху. У него было простое лицо и неопрятная густая борода, в которой нельзя было различить даже губ, - Иначе нельзя.

Я хотел что-то сказать, но в животе точно вздулся огромный тягучий пузырь, вытеснив воздух из легких. Мир стал более блеклым и тихим. Точно отступил от меня на один шаг. Или я от него.

- Это Закон, - сказал человек с винтовкой, подойдя ко мне вплотную, - Только он может победить человеческую природу. Ты правильно говорил и правильно думал. Войны и смерти не в пробирках. Не в патронах. Они тут, - он коснулся пальцем виска, - и их не вытащить ни пинцетом, ни самыми современными нано-инструментами. Поэтому есть только один способ сохранить планету.

Я усмехнулся. В горле защекотало, рот наполнился чем-то сладковатым и жидким. Блеклый мир перед глазами стал темнеть. Но это не имело значения. Я понял.
Винтовка качнулась и уставилась точно мне в лицо. Я увидел дуло. Внутри него была пустота.

Черная и ледяная пустота космоса. Он все-таки не отпустил меня.

- Закон гласит только одно, - раздался голос где-то рядом со мной. Я не видел, кому он принадлежит. Это не имело значения, - Чтобы Земля была в безопасности, жить на ней дозволено лишь одному человеку. И никогда больше, чем одному.

Потом вокруг меня что-то произошло, но я уже этого не чувствовал.

Меня тут уже не было.




Версия на сайте - тыц
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments